Джас

Я — собака. Зовут меня Джас, хотя по паспорту — Жульверн. Я слышал, у людей так тоже бывает: клички используются чаще, чем настоящие имена. Я очень породистый : бернский зенненхунд или просто берн. Все говорят, что я очень красивый. Расскажу вам об одной прогулке по зимнему лесу с Вовой (не знаю точно, это — имя или кличка, паспорт мне не показывали).

Классный сегодня день — все дома. Нескучно и можно, наверное, побольше погулять. С утра (позднего после вчерашней ночи — не дали рано заснуть) гулял с мамкой. Правда, потом мамка куда-то ушла или уехала, с Ваней погулять можно, если его кто-нибудь специально попросит.

Опачки! Кто-то в дверь ломится! Вова за мной пришел! Даже не заходит, просто дверь открыл, чтобы я на него прыгнул. Да пожалуйста, мне не влом. А Вова притворяется, будто ему не нравится. Он всегда так: сам доволен, а говорит: "Джас, прекрати, Джасик, хватит". Тогда я гавкну, пару раз и весело. Опять — те же слова:"Джас, прекрати, Джасик, хватит". Ну ладно, тогда я сделаю вид, что не очень-то и хочу на улицу, Вова ведь для этого пришел, думаю. Почешусь на лестничной площадке, еще почешусь. А когда я чешусь, то практически ничего не слышу: все тело трясется, уши — тоже. И не слышу, как Вова говорит:"Джас, гулять!". Лифт уже приехал, а я чешусь! Наконец, Вове надоело меня уговаривать, он надел (как всегда, не без труда: я же мешаю, шалю) ошейник. Теперь сопротивляться бесполезно. Можно чуток побаловаться, похватать поводок зубами, но серьезно не сопротивляться, а то еще передумает гулять.

Мы с Вовой на улице. Пошли не сразу к лесу, а в обратную сторону: наверное, обходим лежанку бродячих собак. Надоедливые они, шумные и бессмысленные. Вова их не любит, а мне пофиг. Но когда-нибудь я с ними разберусь по-своему, чтобы уважали и сами обходили за кварталы. Так, что тут на улице? Все по-прежнему? Ничего никто не обронил? Вова, блин, тянет за собой, не дает принюхаться. А, понял, боится, что я тут на асфальте сам что-нибудь оставлю. Да ладно, не боись, я недавно гулял с мамкой, могу потерпеть до травки. А вот и травка, Вова быстро притащил меня к ней. Я ему покажу, что у меня еще непереливается, зря, мол, волновался. Вова, кажется, понял: говорит, что, если не хочу тут отмечатся, прем до следующего газона.

Прем до следующего. Вот и следующий газон. Ладно, не будем больше испытывать судьбу, оставим все, что не нужно организму, здесь. Вове что-то не понравилось, он сказал: 'что-то туго пошло". Не знаю, что он имел ввиду, может быть, я делал это дольше обычного? Какое кому дело до наших собачьих дел?

Обычно Вова после того, как у меня получатся оба самых важных для прогулки дела, тут же набирает скорость и больше не дает мне принюхиваться в городских кварталах. Правда, бывают такие деревья, мимо которых нельзя пройти, не обнюхав их. И Вова это как-то понимает. Он, практически, сам меня к ним подводит. Собачье ему за это спасибо.

А еще он понимает, что иногда я "для порядка" пытаюсь так вяло обнюхать что-нибудь, но не собираюсь ничего к тем запахам добавлять от себя. Тогда он дергает меня за поводок и мы проходим мимо и быстро. Я не обижвюсь: значит, у нас дела по-важнее.

У меня новая фишка: Вова поводок наматывает на руку, а я на ходу так аккуратненько, чтобы пальцы ему зубами не поранить, поводок захватываю и тяну к себе. Вове, кажется, нравится. Мы идем с ним, тянем каждый к себе — играемся. Он мне что-доброе и веселое бормочет — ничего не понятно.

Сейчас переходим дорогу. Машин мало, поэтомуВова не просит меня прекратить баловаться. Перешли, можно и отпустить меня с поводка. А, понятно, боится, что начну всякую дрянь с земли подбирать. К лесу подошли. Будет снимать поводок? Какая-то девушка на велосипеде остановилась и поздоровалась ним. Я, кажется, ее уже встречал раньше. Спросила, чей я, Вова сказал: "соседский". Не знаю, что это за слово, но она, вроде, поняла.

В это время подошла тетенька с маленькой девочкой. Я, понятное дело, пошел прямо к ним. Вова хотел мне помешать любимой командой "Джас, не приставай", но тетенька, видимо, с воспитательной целью сказала:"пусть нас понюхает". Вот оно! Это же самое нужное в моей собачьей жизни! Ну, в "собачьей" не в смысле плохой.

Я начал с тетеньки. Нижняя часть, сумка, пакет. Теперь — девочка. Такая маленькая, не дышит. Добрался до лица, щеки, нос. Лизнул. Боится, но не убегает, стоит смирно. А пахнет! Лизну еще. Вова испугался за девочку, говорит, что я разошелся. Ладно, еще раз — теньку, а потом по-быстрому — девочку. Получилось. Классно! Тетенька сказала :"Спасибо". Не знаю, кому.

Пошли гулять. Вова снял поводок. Вот она свобода! Так, куда я тут еще не ходил? Вова уже ушел далеко вперед. Сейчас мы его остудим. Пойду понюхаю что-нибудь слева от вовиной тропинки. Я, конечно, слово "слева" не знаю. Это Вова потом так сказал, что я ушел влево. Вот он уже кричит: "Джас, ко мне!, куда тебя черти понесли?". Я без вкусняшек вообще-то команды не только не выполняю, я их даже не слышу. Мамка говорит, что я "включаю глухаря". Поэтому мамка без вкусняшек меня редко выгуливает. Думаю (своей собачьей башкой), что Вове надо брать с мамки пример.

Вова за мной вернулся. Бросил в меня поводок, чтобы я выплюнул то, что нашел в траве, но это, конечно, не сработало. Тогда Вова надел поводок и, бормоча о том, что я не оправдал его надежд, потащил меня дальше. Я и не сопротивлялся. Хотя теперь уже точно было невозможно тормознуть и что-либо понюхать. Зато я понял смысл вовиного бормотания.

Как только перешли дорогу, я получил свободу. Вот нанюхаюсь! Начали! "Фу!", "Ко мне!", "Опять жрешь всякую гадость!" — так обычно шумит лес. Может быть, это кричит Вова, я не знаю: он ушел далеко вперед и я к нему близко не подхожу. Вот впереди какие-то тетеньки. Я им нравлюсь, и они меня боятся. Хвалят и боятся одновременно. Не буду их нюхать. Вову догоню. Вова вдруг остановился, ждет. Одел поводок. А, вот в чем дело! Навстречу идут две девушки с чем-то маленьким и пахнущим собакой.

Дадут понюхать?! Нет, не дали: взяли это на руки. Оно трясется и злобно рычит, рычит и трясется. Вова е знает, что за порода у этого трясущегося. Мамка бы точно сказала, а Вова — нет. Поплелись дальше. Впереди маячит народ. Многие меня побаиваются. Некоторым Вова объясняет им, что этого делать не следует. Вот идет тетенька, медленно. Вова говорит ей, что, если идти чуть быстрее, пользы будет больше. Тетенька улыбается.

Догоняем тетньку с коляской (к этому моменту мы идем уже почти рядом). Она останавливается, давая нам понять, что хочет, чтобы мы удалились побыстрее. Да пожалуйста! Догоняем парня и девушку. Сегодня в лесу необычно много народу — воскресенье! Девушка меня не видит и не слышит: что-то увлеченно рассказывает парню. Я обгоняю их в притирку. Девушка вздрагивает от неожиданности.

*************************************

Пришла как-то зима. Вова почему-то говорит, что, как всегда неожиданно. Наверное, как та уже почти забытая девушка. Зимой гулять с Вовой «класнецко»! Сегодня выпал свеженький снег, лежу дома, чешусь, жду, когда Вова за мной придет, буду кувыркаться в сугробах. Потом кошкам обо всем расскажу: с ними же никто не гуляет, они уже и забыли, что такое снег. Видят, конечно, его из окон, но не нюхают и не писают в него.

Вот, кажется, Вова ключом замок ковыряет: у него ключ какой-то дефективный, поэтому он сразу не может открыть дверь. Точно — Вова! Так, где мой ошейник?! Пока не погрызу, никуда не пойду. Вова — с ходу: «Джас, дай. Джас, дай». Ага, сейчас. Когда я сразу что-нибудь делал без «вкусняшек»!

Кстати, о «вкусняшках». Что-то мамка давно их не давала Вове. А Вове, если прямо в руки не дашь, он сам их искать не станет. Ну и ладно, «бог с ними» (по-человечьи — «наплевать»), там в лесу найдем, чем развлечься.

Вова с трудом надевает ошейник (я же не могу не вертеться при этом), и мы идем гулять. Так, чем тут в подъезде пахнет. Вова говорит — фигней, а фигня — фу, поэтому «Джас, помоешник, прекрати лизать всякую фигню». Ну это я уже не раз и не два слышал, особенно не реагирую, если длина поводка позволяет, лизну все, что лижется.

На улице красота! Чисто, бело! Мы, конечно, немного подкрасим желтеньким (и не только) цветом, но это не испортит общей картины. Погода сегодня замечательная: Вова говорит: «семь градусов мороза». Спрашиваю: «мороз — это что?». Вова не понимает по-собачьи, включает «глухаря». Ну, все правильно, поэтому и в породах собак не разбирается. А еще он говорит, что почему-то у синоптиков получается предсказывать только плохую погоду, а с хорошей … — сама приходит неожиданно и воспринимается радостно.

Навстречу идет, видимо, семья лыжников (так их называет Вова). Лыжник постарше говорит: «смотри, какой барбос» (обо мне, что ли?). Вова, проходя мимо них, говорит: «по сравнению с ним вы сами барбосы». Ну, тогда точно — обо мне! Мои-то родители познатнее будут, чем у этих лыжников. Хи-хи. Вдруг Вова говорит: «Джас, где Тая?!». Тая — моя толстая подружка, кавказская овчарка, я о ней раньше уже где-то упоминал. Поднимаю морду, вон она, вдалеке. Тоже меня увидела и делает вид, что бежит ко мне: переваливается почти на месте с боку набок. Я бросаюсь вперед и, пока она проходит метр, пролетаю сто. Ну и не страшно, она — девочка, ей и не положено бегать к мальчишкам и выдавать свои чувства. Далее все, как обычно: Тая «толстит» на одном месте, а я кувыркаюсь и прыгаю рядом с ней, на ней и под ней. С Таей интересно и безопасно: она никогда не меняет характер игры, просто играет, не злится, не кусает, только быстро устает, и ложится отдыхать. А, может быть, ей просто хочется полежать и чтобы я — рядом. У людей же это — обычное дело, а тут, как только мы с Таей ложимся, Вова и мамка Таи, почему-то начинают уводить нас в разные стороны. Странные они. Говорят, раз не бегаем, значит уже устали. Ну, устали, но не от друг друга же.

Пришли в лес. Вова мне пока не нужен, только мешает. Подожду, пока уйдет подальше, а пока посмотрю, что тут изменилось, что исчезло (под снегом), что появилось (на снегу). Нет, видимо, ничего не успею: Вова что-то издалека кричит и даже возвращается. Подожду чуток (для важности) и пойду навстречу. Не ругается? Вроде — нет, ворчит, что, мол, я там нового увидел? Как ему, человеку, объяснить? По собачьи он ни бум-бум.

По лесу ползут две лыжницы. Остановились, говорят Вове, чтобы взял меня на поводок, типа они меня боятся. Вова смеется и говорит: «вы, дамы меня бойтесь: я — маньяк и насильник, а он — самый добрый на свете пес». Дамы ему, конечно, не поверили, или просто не смогли очень быстро убежать — лыжи мешают, и с опаской проползли мимо. Правда, не знаю, кого они теперь больше боялись.

Идем дальше. Едим (нет только я) снег. Кувыркаемся (тоже только я) в сугробах и грызем всякие палочки. Вова говорит, что я, как муравей, тащу всякую хрень (это он по ТНТ такую мысль услышал). Не знаю, кто такой муравей, но, наверное, такой же зубастый, как я. Вова меня иногда «фотает», иногда «фотает» снег и всякую хрень.

Иногда Вова говорит какие-нибудь команды. Без «вкусняшек» я выбираю, какие выполнять, какие не услышать. Правда, он как-то угадывает, когда я точно выполню команду, и зря команд не дает. Вот он подскользнулся и сказал: «Мать …». Я замер, а он говорит: «Это — не команда». Ну и ладно.

В лесу полно знакомых морд: и людей, и собак. Причем с каждым днем таких морд становится все больше, накапливаются в памяти. Знакомые морды улыбаются и здороваются. Я их обнюхиваю. Тётеньки мне нравятся больше, по запаху, чем дяденьки. Вова говорит, что этим я похож на него.

Вова напрягся, приготовился меня защищать, но нежданная гостья оказалась миролюбивой. Пока мы с ней обнюхивались, подъехала (на лыжах) худосочная хозяйка и сказала, что собаку зовут Геля. Крутое имя, человеческое. Мы немножко еще пообнюхивались, и хозяйка позвала Гелю за собой, шустрая такая хозяйка, как веник. Я немножко пробежался с ними, но Вова попросил подождать его. А девчонки побежали дальше. Навстречу шла с лыжами полноватая тетя с общипанной болонкой и кричит издалека, чтобы Вова взял меня на поводок. Вова поинтересовался, зачем. Хозяйка сказала, что её болонка будет на меня бросаться. Кого в таком случае нужно брать на поводок — вопрос. Ну, тётенька взяла свою злюку на руки, а от меня отгородилась лыжной палкой. Вова посмеялся и сказал мне, что психованных собак и их хозяек лучше обходить стороной, что я и сделал. Мы сделали. Ну, в общем-то, мы прошли обычные наши восемь километров — у Вовы какой-то приборчик измеряет, сколько мы ходим, мне бы такой. Почти дома. Вова задолго до перехода через Донинское шоссе взял меня на поводок — помнит, как я ему тут однажды устроил «концерт» с пластиковой бутылкой: убежал от него, лег в метре от шоссе и играю рядом с летящими мимо машинами, а Вова кричит «Ко мне, ко мне». Ох и ругал он меня потом, да с меня-то, как «с гуся вода» (сам не знаю, что это означает).

От Вовы

Самый красивый и добрый на свете пес Джасик умер в возрасте 2 года от опухоли. Доктор сказал, что, как только откажется от пищи, его нужно усыпить. Джасика не пришлось усыплять, он умер внезапно. Накануне днем пробежал с Вовой обычные 5 километров. В лесу падал последний в его короткой жизни снег. Ночью Джасику стало совсем плохо. Когда Вова пришел утром, Джасик даже не встал. Но Вова все равно позвал его гулять. Джасик спустился на этаж к лифту, вышел на улицу и сразу лег на снег. Вова предложил ему сделать по-быстрому собачьи дела, но увидел, что у Джасика просто не было сил даже на это. Тогда Вова повел Джасика домой. Он подняся по ступенькам к лифту,. Когда они вышли из лифта, Джасик привалился к стене рядом с лифтом, сначала глубоко вздохнул, а потом — выдохнул весь воздух и умер.