Я самая счастливая на свете: у меня есть мама и папа и они меня очень любят. Правда, папа с нами живет не всегда. Я не понимаю, почему, видимо, это — не мое собачье дело. Зато папа балует меня больше всех: он дает мне вкусняшки просто так, а не за какие-то дурацкие команды типа «сидеть, лежать» и прочее. Зовут меня Бася, Басюньчик. Папа часто обзывает козой. Я не обижаюсь. Я видела однажды козу. Нормальное животное, похоже на собаку, но с рожками на башке и говорит и не по-человечьи, и не по-собачьи.
Мои родители очень умные. Они понимают даже мой собачий язык. Правда, я тоже понимаю почти все, о чем они говорят, но тут большого ума, видимо, не требуется. Общаемся мы на разных языках без переводчиков: они мне говорят на своем, я — на своем. И мы прекрасно понимаем друг друга. Это, как в фильме особенности национальной то ли рыбалки, то ли охоты, один русский говорил по-русски, фин — по-фински. Это я, конечно, не сама поняла, папа рассказал… или мама…
Вообще-то, собачий язык — вещь очень простая, он контекстный, ну, например, как английский. Все зависит от ситуации: пришел папа, отнес гостинцы на кухню, а сам сел в другой комнате на диван, отдыхает. Я так подхожу к нему и говорю : «Гав, гав». Он говорит: «Что, идем на кухню?» Я уже радостно: «Гав, гав» и в подтверждение прыгаю на него. Например, задают мне совершенно дурацкий вопрос: «Кушать хочешь?» Я: «Гав, гав» и для убедительности прыгаю на задавшего вопрос. Вопрос «Хочешь гулять?» по эмоциональности ответа немногим отличается от «Кушать хочешь?»
Справедливости ради стоит отметить, что язык людей не намного сложнее собачьего. Ну, например, гуляем с папой по лесу. Навстречу идет человек или несколько. Нормальное поведение собаки — либо объяснить незнакомцу, что раньше его тут не было и всем было от этого только хорошо, либо обнюхать его.
Что бы я ни собиралась с этим делать, я, конечно, готова услышать от папы «не приставай». Что тут сложного для собачьего понимания? Кстати, многие хозяева собак почему-то в таких случаях говорят «Фу». Довольно странно, потому что папа «Фу» говорит, когда мне хочется слопать на улице какую-нибудь вкусненькую гадость.
Далее. Идем, гуляем. Впереди лужа. Что должен сказать папа? Да, то же самое, что и мама — «в лужу не ходи!» Это они и говорят. Что тут сложного для собачьего понимания? Если лужа не одна и обойти ее непонятно как, папа говорит: «иди за мной аккуратненько» и мне остается просто идти прямо за ним. А команды «сидеть», «лежать», «стоять», «ко мне» — это вообще повод получить от мамы что-нибудь вкусненькое.
Вкусненькое — это вообще отдельная тема! Не могу понять, почему человечья еда такая вкусненькая. Может быть, потому что люди едят очень долго и много и еда успевает побывать у них во рту. Моя еда никогда не бывает в пасти. Я только увижу ее на дне миски и она тут же куда-то исчезает. В пасти — только запах от нее, в желудке, вроде, ничего не ощущаю. С этим мне ничего не понятно. А вот если сесть рядом с человеком, у которого много мисок и который любит и жалеет меня как собаку, тогда может на долгое время наступить маленькое собачье счастье!
А еще у меня есть сестричка. Глаха. Шицу. Так, маленькое черное мохнатое недоразумение. Живет обычно у бабушки, но иногда ее приводят к нам на выходные. Веселая, плохо управляемая, но с ней хорошо. Мама ее чешет и говорит, что она красивая. Ну-ну. И последнее. Про курение и какашки. Папа у меня умный: не курит. Мама тоже умная, но привыкла к курению почти с детства. То, что она курит, пахнет, хуже, чем вкусные какашки в лесу. Вот вам и двойные человеческие стандарты: сами в рот суют вредные вонючие несъедобные гадости, а мне запрещают съесть вкусные пахучие какашки!
Однажды нас, девчонок стало на одну больше: появилась кроха-прицесса — Мотя. Только появилась на свет и тут же — принцесса: то она не ест, и то она не ест. Хорошо еще, что мало ест, можно доесть за нее. Чаще всего Мотя находится либо на диване или кровати, либо у кого-нибудь на руках. «Мотя, иди на ручки» — для нее любимые слова. Это, как для меня «Бася, иди кушать».